- Ты почему такая непослушная? – спросила меня бабушка.

      - Это я непослушная? – изумилась я. – Это ты непослушная! Сколько раз тебе говорила, что хочу на обед торт-мороженое и колу вместо твоего компота, а ты ни разу мне не дала! Все супы да котлеты! Видеть их уже не могу! И новых мультиков из города не привезла. Зачем тогда, спрашивается, ездила?

      Бабушка ничего не ответила. Только вздохнула и на кухню ушла.

       У бабушки скучно. Папа с мамой привезли меня сюда, а сами на юг засобирались. К морю: загорать и купаться. Без меня! И бабушка туда же – поддерживает их.

     - Поезжайте, - сказала, – отдохните. А Ксюша здесь побудет. Мне как раз помощница нужна.

    - Не буду я тебе помогать! – крикнула я гневно и топнула ногой.

    - Ты как с бабушкой разговариваешь? – возмутился папа. – Тебя, что, выпороть?

    Папа только грозится: он меня ни разу даже не шлепнул, не то чтобы выпорол. Но я на всякий случай подальше отошла. Мало ли что.

     - Нет, нам нужно не столько от работы, сколько от тебя отдохнуть, - вздохнула мама.

     - Целый год мучились, - добавил папа. – Горе, а не ребенок. Ксюша-непослуша, одним словом.

     – Не отпущу вас одних, так и знайте! Все равно с собой возьмете!  – крикнула я издали.

    А сама подумала, если по-хорошему с собой взять не согласятся, в чемодан залезу, спрячусь, а все равно с ними к морю поеду. Только не успела я в чемодан залезть, потому что папа с мамой очень рано встали и на вокзал улизнули, пока я спала. Вот такие у меня родители! При этом еще удивляются, в кого я такая непослушная? Ксюшой-непослушой называют. А меня кто слушает?

      Полезла я с горя на чердак. Спрячусь, думаю,  и до приезда родителей там просижу. Ни есть, ни пить не буду. Может быть, даже умру. Узнают тогда, как меня у бабушки оставлять! На чердаке было сонно и тихо. И ничего интересного — только трава разная, в пучки связанная, сохнет. Я сразу о своем решении забыла и назад по лестнице спустилась. Любопытно стало, зачем это бабушке столько разной травы понадобилось.

      Оказалось, что моя бабушка собирала и сушила лечебные травы. По субботам и воскресеньям в соседнее село ездила, где продавала их на рынке, а в другие дни к ней соседи и знакомые за травами и травяными настоями домой приходили. Обычно по вечерам. Я сидела за столом, слушала, как она о травах рассказывает, объясняет, как и что заваривать, как пить лечебные настои и чаи, и удивлялась, откуда только она все знает?

     - Да нет, куда мне все знать, - улыбнулась бабушка. – Трав на свете столько, что и не сосчитать. И каждая лечебными свойствами обладает. Мало чего я знаю. Эрайя, та куда больше меня знает, но, думаю, и ей не все травы известны.

    - Кто такая Эрайя? – спросила я.я.

    - Этого я и сама толком не знаю. Да и никто не знает, хотя живет она у нас в деревне с незапамятных времен. Зато она все про всех знает.

    - Колдунья, что ли? – удивилась я.

    - Можно и так сказать, - ответила бабушка. –  У нее в саду столько диковинок, столько растений, каких я нигде больше не видывала, о каких никогда и не слышала… Ладно уж, если будешь хорошо себя вести, как пойду к ней запасы свои пополнять, возьму и тебя. Познакомишься.

    - Очень надо! – фыркнула я. Но к Эрайе все-таки пошла.

     Свой первый визит я отлично запомнила. Только что была длинная пыльная улица, изнывающая от летней жары — и вдруг мы оказались в прохладном и очень зеленом месте. Выложенная камнем дорожка вела к маленькому домику,  над которым простирало свои длинные ветки огромное платановое дерево.  Небольшая лужайка перед домом заросла цветами и травами. Дальше виднелись то ли яблони, то ли груши, среди которых стояла маленькая старушка с корзинкой в руках и снимала с дерева большие красные плоды.

    - Побудь здесь, - сказала тихо бабушка, оставляя меня на скамейке у калитки. – Поиграй со своим медвежонком, или вон, с котиком, пока я с Эрайей поговорю.

      - Не хочу я с котом играть! – закричала я. - Я яблоко хочу!

      Эрайя повернула голову и посмотрела в нашу сторону.

      - Здесь нельзя кричать, - рассердилась бабушка. – Травы любят покой и тишину. От крика они теряют свои лечебные свойства. Когда травы расстроены, их и собирать нельзя. Сиди тихо, а то за калиткой дожидаться будешь.

      И заспешила по длинной дорожке к старушке.

      -  Никто меня не слушает, никто для меня ничего не делает! – сказала я и шлепнула своего медвежонка. Я его всегда шлепаю, когда сержусь. Не шлепнешь же маму. Или, тем более, папу…

      Мне показалось, что медвежонок в ответ недовольно заурчал. Ясное дело, показалось, – разве игрушки умеют разговаривать? Ну, не считая тех, у кого внутри разные пищалки-бормоталки…

     – Ладно, - решила я, - пока бабушка занята, давай-ка,  в дом зайдем, посмотрим, что там внутри.

     У входа  на коврике лежал рыжий толстущий кот. Он как будто спал, но стоило мне приблизиться к крылечку с двумя вытертыми каменными ступеньками, как он поднял голову, открыл синие глаза и тихо произнес:

-  Посторонним вход воспрещен.

     От удивления я выронила медведя и отступила назад.

      - Ты умеешь разговаривать? – прошептала я, потеряв от удивления голос. Кот не удостоил меня ответом, и снова закрыл глаза. Я рассердилась. Ах ты, рыжий! А я тебя сейчас за хвост! Но только я протянула к коту руку, как он быстро вскочил, подбежал к моему медвежонку,  прошептал ему что-то на ухо и быстро скрылся в кустах. После чего мой медвежонок вдруг поднялся на задние лапы и поковылял следом за котом! От такого я дар речи потеряла! Но тут же опомнилась. Этого еще не хватало – уводить мою игрушку!

      - Сейчас же вернись! – закричала я вслед медвежонку. Но того уже и след простыл. Сколько я не смотрела в кустах, найти его так и не смогла.

      - Бабушка! – позвала я.

      Но ни бабушки, ни Эрайи под яблоней-грушей уже не было. Я огляделась. Так и есть, у меня неприятности, а они далеко в глубь сада ушли, беседуют, травки всякие рассматривают. И это в то время когда мне так нужна помощь! Я решительно направилась к бабушке, прямиком через ромашковую поляну. «Нас нельзя топтать, - заволновались, шелестели ромашки. – Мы лечебные».

     - Да хоть какие! Некогда мне вас обходить! – рассердилась я, но не успела дальше и шагу ступить, как внезапно на моем пути вырос высокий куст шиповника и преградил дорогу. Пока я его обходила, бабушка и Эрайя ушли в другой конец сада и стояли теперь у больших розовых кустов. Я побежала туда, но ноги мои запутались в плюще, который стал быстро-быстро заплетать тропинку прямо передо мной, и пришлось долго выпутываться из его длинных плетей.

      - Ну, что, понравилось тебе в моем саду? – спросила Эрайя.

      Я и не заметила, как они с бабушкой рядом оказались. Я нахмурилась.

      - Ни чуточки! Что это за сад такой, где коты разговаривают, где у человека игрушки пропадают, шиповник колется, а плющ ноги заплетает? – возмущенно спросила я.

      Я видела, что бабушке стыдно за меня, но ничего не могла с собой поделать. Только еще больше рассердилась. Разве я виновата, что я такая? Надо было лучше воспитывать! Сначала сами не воспитывают, как следует, а потом удивляются, откуда берутся непослушные дети!

     Эрайя взяла меня за руку и повела вглубь сада. Деревья становились все выше, кусты гуще, вокруг становилось все темнее и темнее. Куда это она меня ведет? Надо же, какой огромный сад — прямо лес, а не сад! И долго ли еще нам идти? Только хотела я Эрайю об этом спросить, как она сама остановилась.  Перед входом в какую-то пещеру.

     - Зайди в грот и кричи, - произнесла Эрайя. – В нем можно кричать сколько угодно. В гроте живет эхо, оно очень любит, когда кричат.

      Интересно, что еще за эхо такое живет в этой дыре?

      Я заглянула внутрь и крикнула:

      - Эй ты, глупое-глупое-глупое эхо!

      - Ты глупая-глупая-глупая! – тут же радостно откликнулось эхо.

      - Слышишь, что ответило тебе эхо? – спросила Эрайя.

      - Само оно глупое, - надулась я.

      – Есть такая поговорка «как аукнется, так и откликнется», - сказала Эрайя, внимательно посмотрев на меня. - По дороге домой подумай о том, что это значит.

      О том, что мой мишка пропал, я снова вспомнила только за воротами. И тут же сообщила об этом бабушке. Она ничуть не удивилась тому, что медвежонок сбежал.

      - Ты плохо с ним обращалась, - сказала она. – Вот он и ушел.

      - А я хочу, чтобы он вернулся, - рассердилась я. – Еще чего надумал, убежать от меня! Найду его, задам хорошую трепку. Давай быстро вернемся, заберем его домой.

      Но бабушка возвращаться отказалась.

      - Туда уже нельзя вернуться, - сказала она.

      - Как это нельзя? Мы отошли-то совсем недалеко! – я потянула ее за руку. - Давай вернемся поскорее! Медвежонок, наверное, уже и сам ищет меня! 

      - Не думаю. Сад Эрайи – лучшее место на земле для медвежат, сбежавших от плохих хозяек. И не только для медвежат. Я бы и сама бы с удовольствием пожила в нем, - мечтательно произнесла бабушка. 

         - Это для тебя, может быть, и лучшее место, но не для медвежонка! Я вернусь и заберу его! - топнула я ногой.

      Но бабушка продолжала идти вперед, не обращая внимания на то, что я остановилась посреди дороги. Тогда я начала громко плакать.

      - Никуда не пойду! С места не сдвинусь, пока мне не вернут моего медведя!

      - Ну, что ж, оставайся на дороге, - нахмурилась бабушка и пошла дальше. – Ты мне больше не нужна.

      Ну, вот. Папе с мамой я не нужна — уехали без меня. А теперь и бабушка от меня хочет избавиться. Почему, почему я такая несчастная и никому не нужная? Тут я неожиданно вспомнила слова Эрайи: как аукнется, так и откликнется. Она сказала, чтобы я хорошенько подумала над ними. Я повесила голову и поплелась по дороге вслед за бабушкой. Если говорить правду, бабушка была права, - не очень-то я хорошо обращалась с Мишуткой. Хотя он всегда был моим самым верным другом. Терпеливо выслушивал мои жалобы. Охранял меня ночью. Когда мне было холодно, согревал. А я, что ни день, задавала ему трепку. Бросала его, где попало. Однажды, когда я оставила его на ночь во дворе, пошел дождь, и Мишка насквозь промок. Мама повесила его сушиться, прищепив прищепками за ушки. Наверное, ему было больно. Наверное, ему было обидно, что его забыли, и он провел ночь под проливным дождем. С него капала вода, и казалось, что медвежонок плачет. Я тоже чуть не заплакала - сейчас мне было жалко моего медвежонка. Я твердо решила, что, если он отыщется, я буду обращаться с ним ласково и бережно. «Как аукнется, так и откликнется», — сказала Эрайя. Кажется, я начинала понимать, что это значит.

     За обедом опять был суп, а на второе котлета. Я не любила суп, но подумала вдруг, что бабушка каждый день встает очень рано и принимается за дела. Она убирает в доме, готовит и завтрак, и обед, и ужин, моет посуду. Стирает и гладит мои вещи и делает все, чтобы мне было хорошо. И не только мне — она помогает очень многим людям вокруг. Все любят ее за это, все благодарят. Кроме меня.

     - Спасибо, бабушка, - сказала я. – Было очень вкусно.

    А ведь, и вправду, вкусный был суп! А котлета оказалась еще вкуснее.

     Бабушка очень удивилась, что я не стала просить на обед торт-мороженое или кока-колу. Но еще больше она удивилась, когда я собрала со стола грязную посуду и начала ее мыть.

    - Ты хорошо себя чувствуешь, Ксюша? – озабоченно спросила она.

    - Хорошо, бабушка, - ответила я. – Вот домою посуду, и будет полный порядок.

    Когда я закончила, она вытащила из холодильника маленький тортик.

    - Ну, раз у нас в доме все в порядке, давай-ка, полакомимся.

    - А потом давай пойдем к Эрайе, заберем медвежонка, - попросила я.

    - Этого я не могу сделать, пока не кончатся травы, которые она мне дала, - вздохнула бабушка. – Ты уж потерпи без своего медвежонка.

     Легко сказать «потерпи»! Грустно мне и одиноко было без моего верного друга. Мне его в мой день рождения подарили. В тот самый день, когда я родилась. С тех пор мы никогда не расставались надолго. Я испугалась: а вдруг я его больше никогда не увижу? И тут же дала себе слово, что если мой медвежонок найдется, я никогда больше не буду его обижать. Он такой добрый, такой терпеливый и ласковый… Как я могла так плохо с ним обращаться? Я едва не заплакала от горя.

     В следующий раз мы отправились к Эрайе дней через десять.

      На этот раз бабушка  не стала заводить меня во двор, а усадила на улице, на маленькую скамейку у самой калитки.

      - Подожди меня здесь, - попросила она. – Я вернусь быстро.

      Ясно было, она боялась, что я снова буду топтать лечебные цветы и травы. Что я буду кричать. Но я совсем не собиралась этого делать: Эрайя столько сил потратила, чтобы их вырастить. И потом они такие красивые — разве можно портить такую красоту? Калитка заскрипела и приоткрылась, словно приглашая меня войти. И я тихонько проскользнула в сад. Прямо передо мной на каменной дорожке нежился на солнце огромный дождевой червяк. Я осторожно взяла его и положила в зеленую травку. Чтобы кто-нибудь на него случайно не наступил. Ведь не у всех такие зоркие глаза, как у меня. Бабушка, тем временем, уже поднялась на крылечко и стучала в дверь. Как только она скрылась в доме, из-под розового куста вылез кот, держа в лапах чашку спелой малины. Никогда раньше не приходилось мне видеть такой ягоды!

      - Угощайся, - произнес кот, протягивая чашку.

      - Спасибо, - ответила я. На этот раз я даже не удивилась тому, что кот говорящий.

      - Спасибо, - сказала я еще раз, попробовав первую малинку. – В жизни не ела ничего вкуснее! Не малина, а мед, просто тает во рту.

    - Ешь на здоровье, - мяукнул кот и исчез так же быстро, как и появился. Я так и не успела спросить его, где же мне искать моего медвежонка.

         Потом, откуда ни возьмись, налетела стая огромных разноцветных бабочек. Они закружились вокруг меня в веселом хороводе. Касались моего лица, шеи, ушей  своими нежными крылышками и смеялись. Мне было щекотно, и я тоже начала смеяться. Бабочки поднялись выше и полетели над дорожкой, ведущей вглубь сада. Я побежала вслед за ними и замахала руками. Почему-то мне казалось, что еще немного, и я тоже взлечу в воздух и смогу полететь вместе с ними. Было так весело! Но бабочки летели все быстрее, потом поднялись вверх и внезапно скрылись из вида.

        Я остановилась и вздохнула. Все-таки я не бабочка, и летать не умею. Я умею только ходить и бегать. Я повернула назад к калитке. Раз бабушка попросила меня ждать ее на скамейке, пожалуй, лучше будет, если я так и сделаю. И тут я вдруг увидела своего медвежонка! Он сидел на траве под кустом с красными, белыми и синими розами, щурился от солнца и счастливо улыбался. Похоже, он рад был меня видеть. Что уж говорить обо мне!

     - Куда же ты пропал? Никогда больше так не делай. Мне очень грустно было без тебя.

      Я и не заметила, как подошли бабушка и Эрайя.

      - Съешь яблоко, - Эрайя протянула мне большое яблоко.

      Яблоко было полосатое – зеленая полосочка, красная, желтая, потом снова зеленая. В жизни таких не видела!

      Мы еще несколько раз в то лето приходили к Эрайе. И меня всегда ждало там какое-нибудь угощение. Иногда  на тарелке лежал диковинный фрукт: то синяя груша, то крыжовник величиной со сливу. Съев угощение, я принималась рассматривать цветы, а было их во дворе великое множество. Некоторые тихо смеялись мне вслед, другие умели бегать. Еще они любили играть в прятки и догонялки. Только что куст золотых шаров был прямо передо мной, а стоило мне отвернуться, как он исчезал. Я вертела головой, искала его — только напрасно. А потом я встречала его у калитки. Когда я рассказала об этом бабушке, та усмехнулась и ответила, что мне это просто показалось.

- Как же показалось? — возмутилась я. — Когда я совершенно точно помню, что когда я начала есть грушу, красная роза была слева от меня, а когда я грушу съела, она была уже справа. А слева была белая роза, которая вообще пришла неизвестно откуда…

     - Никому об этом не говори, - сказала бабушка, - а то подумают, что ты ужасная выдумщица.

    - Но я не выдумываю! – еще больше возмутилась я. - Маленькие беленькие цветочки росли у моих ног, пока я сидела на лавке, а когда я уходила, они бежали за мной до самых ворот.

     - Может быть, так и было, - согласилась бабушка. - Но ведь никто из твоих друзей никогда не видел ничего подобного, поэтому, скорее всего, тебе не поверят.

     - Почему маленьким никогда не верят? – спросила я. – Почему взрослые думают, что мы все выдумываем? Вот вырасту…

     На следующее лето я не ездила к бабушке. Наверное, я стала лучше себя вести, поскольку родители взяли меня к самому синему морю. И только через год я снова оказалась в маленькой деревне.

 -  Как поживает Эрайя? – первым делом спросила я. –  Как ее волшебный сад?

     - Какой волшебный сад? – удивилась бабушка. 

     - Бабушка! Тот самый, куда ты ходила за лечебными травами. Ну, которыми ты лечила людей, помнишь?

     -  Да уж с год я никуда не хожу. Разве что на огород, да и то с палочкой, - вздохнула бабушка, разглядывая растение, стоящее в горшочке на окне. - Да и в деревне почти никого не осталось, некого больше лечить, почти все уехали в город.

        - Но Эрайя-то наверняка никуда не уехала,  - убежденно произнесла я. -  Она ни за что не оставит свой сад. Давай, сходим к ней? Посмотрим на бегающие цветы, и может быть, она угостит меня полосатым яблоком…

 - Совсем ты большая стала. Выросла за два года, а все такая же выдумщица, - улыбнулась бабушка. – Ну, скажи, пожалуйста, разве бывают яблоки полосатыми? 

- Но ты же сама водила меня в тот сад, где они растут! – воскликнула я.

Бабушка снова улыбнулась:

- Всему свое время. Всему свое время…